Дом бесплатных квартир, приют и не только: что делали для женщин и детей меценаты  Бахрушины

Дом бесплатных квартир, приют и не только: что делали для женщин и детей меценаты  Бахрушины

Благотворительность — это важный социальный институт. Каждый может внести свой небольшой вклад в его становление. Наши блогеры из «Позитивных привычек» рассказывают историю семьи Бахрушиных, когда в России появился первый хоспис и почему в XIX веке строили дома с бесплатными квартирами для женщин.

XIX век ярок не только именами отечественных полководцев, учёных, писателей и художников. Славна история и известных благотворителей: про Третьяковых, Мамонтовых, Моровых, Строгановых вспоминают на уроках МХК и истории, однако Бахрушины остаются словно в тени.

Отцом династии был Алексей Фёдорович Бахрушин — деятельный купец из Зарайска, позднее обосновавшийся в Москве. Ряд биографов полагает, что, нагруженные вещами, Алексей Фёдорович и его семья пришли в Москву пешком — иллюстрация волевого характера непреклонных Бахрушиных. Упорно трудясь в Москве в кожевенном деле, Алексей Фёдорович купил в 1831 году сафьяновый завод. С установлением относительной финансовой стабильности Бахрушин приобрёл привычку каждый год помогать нуждающимся, если год выдался прибыльным. К сожалению, эпидемия холеры 1848 года не обошла стороной и их семью. В том же году не стало Алексея Фёдоровича.

Бахрушины верно следовали заветам отца, его образу жизни. Уже в 1887 году они построили больницу на Сокольничьем поле. Городская больница (в советское время городская больница № 33 им. А. А. Остроумова — в честь выдающегося доктора, первого главврача больницы) принимала всех пациентов бесплатно «из недостаточных жителей» на две сотни коек. Позже к больнице пристроили два храма, в 1892 году — дом для неизлечимо больных (по аналогии с современными хосписами), в 1902 году — родильные отделения с приютом матерей и новорождённых, а позже — амбулаторию для туберкулёзных больных и рентген. С 1911-го больничный комплекс был базой для высших женских курсов. Сейчас здание сохранилось, и по адресу Стромынка, 7 находится ансамбль зданий в псевдорусском стиле. Больница вернула себе историческое название — городская клиническая больница имени братьев Бахрушиных.

Приют Бахрушиных — ещё один вклад семьи в социальное развитие страны. Во второй половине 1890-х братья Бахрушины (Пётр, Александр и Василий) решили воплотить идею создания сиротского дома и подали прошение в Мосгордуму. Сам Николай II торжественно в 1898 году утвердил устав приюта (что интересно, в нём были вычеркнуты пункты о закрытии: судьбоносно, что приют пережил даже революцию, но, к сожалению, потом закрылся). Сиротский приют, открытый в начале прошлого века вместе с храмом Троицы, воспитывал и обучал детей с малого возраста до совершеннолетия. Сначала они изучали общие предметы, а с 13 лет начинали заниматься по ремесленной специальности в мастерских: кузнечное дело, электромеханика, слесарное дело и даже художественные дисциплины. Дети жили не в казармах, а в семейных корпусах по 20–25 человек. Здесь Бахрушины проявили не только милосердие, но и глубокое понимание стратегии социальной реабилитации сирот, что было «непаханым полем» в мире начала XX века, особенно для России.

Сейчас приют в Рижском переулке никого не ютит, он заброшен. Вся территория осталась домовому храму Троицы. Кстати, церковь открыта для посещения и впечатляет своими святынями — редкими предметами почитания. Например, сейчас в церкви хранятся частицы мощей Матроны Московской, особо чтимой в России святой.

звестнейшее достояние наследия Бахрушиных — Дом бесплатных квартир, который вырос из «дома бесплатных квартир для нуждающихся вдов с детьми и учащихся девушек» (1888). «Вдовий дом» был расширен в 90-е годы за счёт владения Бахрушиных на Софийской набережной. В здании было около 450 квартир, где к 1912 году проживали 631 взрослый и 1378 детей. В их распоряжении, кроме квартир, были бесплатные детские сады, детское училище, ремесленное училище для мальчиков, профессиональная школа для девочек, бесплатная столовая и комнаты, оснащённые швейными машинками в свободном доступе. Помимо вдов и детей, в доме жили 160 курсисток, не менее нуждавшаяся категория.

Сейчас нам сложно представить, насколько тяжела была доля вдов начала XX века, когда и обычная семья с работающим мужем еле прокармливалась, а женщины имели довольно ограниченные возможности для трудоустройства. Бахрушины спасли множество семей от побирания, нищеты и печально известной Хитровки. Дом пережил наводнение 1909 года, революцию (в годы НЭПа там жили сотрудники американской компании) и 90-е, сейчас там (владение 26/1 по Софийской набережной) главный офис Роснефти.

Сложно оценить масштаб вклада Бахрушиных в развитие благотворительности (к примеру, Дом бесплатных квартир был первым такого рода в России) и общества. Они дальновидно открывали вклады на развитие каждого проекта (так, из 600 тысяч рублей, выделенных на постройку приюта, 450 ушло на неприкосновенный запас в банк, чтобы поддерживать приют «вечные лета»).

Бахрушины всегда входили в попечительские советы своих заведений. Помимо грандиозных указанных выше проектов, Бахрушины жертвовали на стипендии студентам, становились попечителями бедных, больных, осиротевших, вкладывались в храмостроительство. Алексей Петрович Бахрушин был известным коллекционером и передал свои собрания в Румянцевскую библиотеку и Государственный исторический музей.

Следование принципам Бахрушиных — это поддержка комплексной помощи, которая продуманно оберегает со всех сторон. Мы надеемся, что опыт Бахрушиных, их идеи социальной ответственности вдохновят читателя принять благотворительность как полезную привычку в жизни.

 

https://mel.fm/blog

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В начале было «Слово»

…Мы стояли у обочины, оглядывая окрестности и досадуя на вынужденную остановку. Таксист, спрятавшись под капотом, копался в механических внутренностях и уговаривал свой старенький автомобиль «не позориться». Большая крылатая тень упала на дорогу: в небе над нами плавно скользила хищная птица. Сделав круг, она полетела в ту сторону, куда мы и держали путь, — к Новгороду-Северскому.

— Чего там смотреть-то? — полюбопытствовал таксист, справившись наконец с поломкой. — Монастырь да арка триумфальная. Что там интересного?

— Как же? А музей «Слово о полку Игореве»? — удивились мы.

— А есть такой? Слышал про эту сказку, но сам не читал. Да и что там осталось-то от этого… Игоря? Он кто вообще был?

Оправившись от легкого шока, мы постарались напомнить потомку жителей Черниговского княжества славную историю этой древней земли и рассказать о судьбе бедового, но гордого князя Игоря Святославича — главного героя уникального памятника древнерусской литературы.

МЯТЕЖНЫЙ РОД

Кажется, только в одном не повезло русской литературе: в Новое и Новейшее время не появились выдающиеся авторы, которые обратили бы свои взоры на историю средневековой Руси. Не родились у нас Вальтеры Скотты и Морисы Дрюоны. А будь иначе, возможно, не казалась бы нам столь запутанной крона генеалогического древа Рюриковичей. И выяснилось бы, что история княжеского рода по накалу страстей, низости и благородству поступков, верности и предательству, героизму и интригам ничуть не уступает истории королевских домов Британии или Франции…

И «Слово о походе Игоревом, Игоря, сына Святославова, внука Олегова», которое мы называем «Словом о полку Игореве» или просто «Словом», вовсе не сказка, а поэма, повествующая о реальном эпизоде из истории Руси XII века. И не случайно в ее названии расшифровывается, о каком именно князе Игоре идет речь: понятие «род» для наших предков значило гораздо больше, чем для нас. Так какого же рода был князь Игорь?лександр Бурый

…В феврале 1054 года в Вышгороде, в 8 верстах от Киева, умер великий князь Ярослав Мудрый. Его наследниками стали пять сыновей: старший, Изяслав, получил Киев, Святослав — Чернигов, Всеволод — Переяславль, Игорь — Владимир-Волынский, а Вячеслав — Смоленск. Игорь и Вячеслав вскоре скончались, и оставшиеся три брата правили Русью, объединившись в «триумвират Ярославичей». Они обновили законы, создав «Правду Ярославичей», вместе противостояли торкам и половцам, а также полоцкому князю-смутьяну Всеславу Чародею, победив его в битве на Немиге и заточив в Киеве в поруб…

Первая трещина в триумвирате появилась в 1068 году, когда дружины князей были разбиты на реке Альте ордой половцев хана Шарукана. Хан двинулся к Киеву, а спрятавшиеся там Изяслав и Всеволод отказались вооружить горожан для обороны. Киев восстал. Изяслав бежал, а вече выпустило из поруба Чародея и провозгласило его великим князем. В этой тяжелой ситуации не растерялся только прадед героя «Слова» — Святослав Ярославич, сумевший разбить половцев под Сновском, несмотря на то, что его дружина по численности втрое уступала орде Шарукана. К тому же, как утверждает Новгородская летопись, Святославу даже удалось взять в плен самого Шарукана.Фото: Александр Бурый

Между тем Изяслав уже шел с польскими войсками на Киев. Чародей бежал из столицы, и запаниковавшие киевляне призвали Святослава и Всеволода. Триумвират трещал по швам. Но обошлось без крови: после переговоров Киев вернули Изяславу, а Святослав получил вдобавок к Чернигову и Тмутаракани еще и Великий Новгород, где посадил своего сына.

Спустя пять лет после битвы на Альте триумвират распался: в 1073 году Святослав убедил Всеволода, что Изяслав замыслил извести братьев и плетет заговор с Чародеем. Всеволод поверил. Святослав захватил Киев, а Всеволод сел в Чернигове. Изяслав вновь бежал в Польшу.

Именно этот момент и стал поворотным в судьбе династии Рюриковичей. Незаконный захват Святославом власти в Киеве нарушил лествичную систему наследования трона и породил массу династических противоречий. После смерти Святослава в 1076 году Всеволод, во избежание смуты, вернул Киев Изяславу, но было уже поздно. Сыновья Святослава стали князьями-изгоями, лишившись родного Чернигова. А после смерти последнего из «триумвирата Ярославичей», Всеволода, когда киевляне позвали на княжение его сына Владимира Мономаха, черниговский дом, возглавляемый неугомонным сыном Святослава Олегом, решил вернуть себе не только «отчину», но и киевский стол. Притязания Олега на Киев были, мягко говоря, незаконными, но ради достижения цели князь шел на любые интриги и союзы, включая договоры с половцами, которых он не раз «наводил» на Русскую землю. Видимо, из-за этого он и стал «Гориславичем» (то есть «сжегший, прожегший славу своих предков». — Прим. авт.), как называет его «Слово», уточняя: «Олег мечем крамолу коваше». Восемнадцать лет шла распря Гориславича с дядьями, а затем и с двоюродным братом Владимиром Мономахом. Два раза он ненадолго занимал черниговский стол. Но после княжеского съезда в Любече в 1097 году и до своей смерти в 1115 году укрощенный Мономахом Олег сидел в своем уделе — Новгороде-Северском (Чернигов отошел его старшему брату, Давиду. — Прим. авт.). Открыто в княжеских распрях он не участвовал и упорно уклонялся от походов Мономаха на половцев. Оно и понятно: Гориславича с Дешт-и-Кыпчак (Половецкой землей) связывали не только союзные, но и родственные отношения. Вторым браком он был женат на дочери хана Осолука, а один из его четырех сыновей — на дочери хана Аепы. Это был Святослав Ольгович — отец героя «Слова о полку Игореве»…

НЕИЗБЫВНАЯ ВРАЖДА

— Да тут дороги со времен того Игоря не ремонтировали! — злится таксист, когда машина в десятый раз за последние пять минут ухается в яму.

Мы проезжаем центр городка, единственным украшением которого является конная статуя Игоря Святославича, грозящего мечом то ли давно сгинувшим половцам, то ли работникам дорожно-ремонтного управления. Машин, как и людей, немного, так что до южной окраины Новгорода-Северского добираемся быстро: именно здесь, в Спасо-Преображенском монастыре, располагалась резиденция новгород-северских князей. Согласно церковному преданию, этот монастырь был заложен то ли Ярославом Мудрым, то ли его родным братом Мстиславом Лютым. Здесь же в начале XII века были построены деревянные Спасский собор и Михайловская церковь. А на рубеже XII–XIII веков, то есть во время княжения Игоря Святославича, на месте старого, деревянного, был возведен каменный Спасский храм.

— Скорее всего, из старого Спасского собора Игорь и уходил в свой знаменитый поход, — говорит экскурсовод музея «Слово о полку Игореве» Ирина Лобачева. — Ведь раньше без молебна и благословения такие важные дела не начинали.

Музей, расположенный на территории действующего Спасо-Преображенского монастыря, маленький, но очень уютный и гостеприимный. Удивляло нас только одно: пробыли мы в музее около двух часов и за все это время встретили еще только двух посетителей — земляков из Москвы…

Здесь, в резиденции новгород-северских князей, и родился Игорь в апреле 1151 года. Но не от половчанки, а от второй жены Святослава — некой новгородской боярыни. Как сообщает Новгородская летопись, в 30-х годах XII века сын Гориславича, княживший тогда в Великом Новгороде, там и нашел вторую княгиню. Видимо, история была романтическая: князь женился, несмотря на то, что новгородский епископ Нифонт отказался венчать влюбленных, заявив: «Не положено ее тебе брать». Так что Святослав «венчался своими попами у Святого Николы». Не ясно, почему возражал Нифонт. Возможно, первая княгиня была еще жива? А вот Василий Татищев со ссылкой на загадочную Ростовскую летопись уточняет, что князь в Новгороде женился на некой Петриловне, муж которой незадолго до того был убит дружинниками Святослава.

Во втором браке у князя родились три сына и три дочери, Игорь был предпоследним ребенком — младше его оказался только брат Всеволод, знаменитый Буй-Тур, прозванный так за отвагу и воинскую доблесть.

Можно не сомневаться, в честь кого получил свое имя будущий герой «Слова» — конечно, в честь родного брата Святослава Ольговича. Трагическая судьба Игоря Ольговича (в крещении Георгия; то же крестильное имя получил и герой «Слова». — Прим. авт.) заслуживает небольшого отступления.

Со смертью Гориславича черниговские князья не отказались от вражды с Мономашичами. Но, наученные горьким опытом, они теперь действовали осторожнее и хитрее, внося раздоры в родственный вражеский клан. Эта тактика принесла свои плоды: в течение XII века потомки Гориславича не раз оказывались на киевском троне, но в итоге всегда проигрывали потомкам Мономаха. В числе таких «счастливчиков» был и родной брат Святослава Ольговича — Игорь, правивший Киевом пару недель. Чтобы отстоять киевский стол, ему пришлось в 1146 году сражаться с Мономашичем — Изяславом, сыном Мстислава Великого (брат Юрия Долгорукого. — Прим. авт.). Но в битве у Надова озера войска Игоря перешли на сторону Изяслава Мстиславича, что красноречиво свидетельствовало об отношении киевлян к Ольговичам. Игорь был пленен, отвезен в Киев и посажен новым киевским князем Изяславом в поруб. Здесь он опасно заболел и принял постриг, став иноком киевского Феодоровского монастыря. В 1147 году в Киеве начались беспорядки: горожане, прознав про заговор Ольговичей, вознамерившихся захватить и убить Изяслава, собрались на вече и решили расправиться со схимником Игнатием — Игорем Ольговичем. Брат Изяслава — Владимир Мстиславич — пытался спасти князя-инока: сам чуть не погиб, но сумел отбить Игоря у озверевшей толпы и даже спрятать его в тереме своей матери. Однако разъяренные горожане ворвались и туда, убили Игоря и жестоко поглумились над трупом. Гибель князя-монаха потрясла современников, а пришедшие в себя киевляне позже оправдывались: «Не мы его убили, а Ольговичи, Давыдовичи и Всеволодовичи (черниговские князья. — Прим. авт.), что мыслили на князя нашего». Киевская летопись сообщает, что ночью в церкви Святого Михаила над телом убитого князя-монаха сами собой зажглись свечи..ото: Александр Бурый

Узнав о гибели Игоря, Святослав Ольгович «плакался горько по брате своем». Но, проклиная Мономашичей, Ольговичи не уклонялись и от союзов с некоторыми из них, при малейшей возможности подливая масла в огонь распри потомков Мономаха. Именно поэтому Святослав Ольгович был надежным и верным союзником Юрия Долгорукого, который полтора десятка лет вел войну со своим племянником Изяславом Мстиславичем за Киев. Это именно Святославу Ольговичу Новгород-Северскому слал весточку Юрий Владимирович: «Приди ко мне, брат, в Москов». В Москве и состоялась их встреча в апреле 1147 года. Обменявшись подарками (Святослав преподнес в дар суздальскому князю экзотического барса. — Прим. авт.), союзники договорились о взаимной поддержке: Юрий обещал помочь Святославу отвоевать свой удел, а Святослав дал слово поддерживать притязания суздальского князя на Киев. Надо сказать, что оба союзника свои обещания сдержали…

Когда Игорю исполнилось 6 лет, его отец Святослав Ольгович перешел на княжение в Чернигов. А спустя семь лет — в 1164 году — он умер, и княгине с детьми пришлось вернуться в Новгород-Северский, где стал княжить старший сын Святослава — Олег Святославич. Думается, после стольного Чернигова возвращение в родной, но все-таки провинциальный Новгород-Северский не слишком обрадовало 13-летнего Игоря.

Можно не сомневаться, что княжич был достойным отпрыском своего рода, для которого открытая или тайная вражда с Мономашичами была делом не только чести, но и привычки. Однако трудно не признать и другое: с каждым новым поколением Ольговичи становились все слабее, все меньшее влияние оказывали они на внутреннюю политику, играя вторые и третьи роли в спорах русских князей. Кажется, многолетняя распря с Мономашичами слишком дорого обошлась черниговскому роду. Но, видно, даже горькая слава Гориславича не давала покоя его потомкам. Не в этом ли в том числе кроется причина безрассудного решения князя Игоря, двинувшего свои полки навстречу смерти в половецкую степь?..

КНЯЖЕСКАЯ ДОЛЯ

— Северское удельное княжество, столицей которого и был Новгород-Северский, включало земли древних северян, радимичей и вятичей, — рассказывает Ирина Лобанова. — У нас нет точных сведений о том, как Олег Святославич, княживший после смерти отца в Новгороде-Северском, распределил уделы между своими братьями, но, судя по всему, Игорю достался Путивль.

Сведений о князе Игоре в русских летописях немного, но и их вполне достаточно для того, чтобы проследить его жизнь, хотя бы пунктирно, до и после трагического похода в Степь.

Первый раз Игорь Святославич упоминается в летописях в связи с ужасающим разгромом Киева в 1169 году. Тогда Игорь и его старший брат, Олег, беспрекословно примкнули со своими дружинами к войскам сильнейшего князя, правившего Владимиро-Суздальской Русью, Андрея Юрьевича Боголюбского. Сын Юрия Долгорукого не просто ввязался в драку за киевский стол, он продемонстрировал всей Руси, что больше не считает Киев стольным градом (Боголюбский даже не посчитал нужным занять престол, посадив на него своего младшего брата, Глеба. — Прим. авт.) и намерен превратить в новую столицу государства свой Владимир. Ни Олег, ни Игорь Святославичи не могли отказать себе в удовольствии поучаствовать в очередной внутренней распре Мономашичей, хоть и выступали в ней в роли «молодших князей».

Женился князь Игорь либо в 1169, либо в начале 1170 года. Его избранницей стала дочь галицкого князя Ярослава Осмомысла и его супруги Ольги — родной сестры Боголюбского. Так что с помощью жены Игорь Святославич породнился с потомками Долгорукого. Жена Игоря — это и есть «Ярославна» из «Слова», плач которой со стен Путивля считается одной из главных жемчужин поэмы. Как звали Ярославну, нам, увы, неизвестно. Ее часто именуют Евфросинией, но насколько это имя соответствует действительности — не ясно. В конце 1170 года у княжеской четы родился первый из шести детей — сын, названный Владимиром.

А в следующем году на Русь вторглись половцы, привлеченные возможностью пограбить приграничье, пока русские князья выясняли отношения в очередных междоусобных войнах. Кто из старших князей отправил против них Игоря Святославича — неизвестно, некоторые историки предполагают, что это был его двоюродный брат Святослав Всеволодович, княживший тогда в Чернигове. Игорь со своей дружиной нагнал у реки Ворсклы половцев, возглавляемых ханами донской и лукоморской орд — Кончаком и Кобяком соответственно. Степняки, заметив русские полки, бросили все награбленное, а также пленных и пустились наутек. Дружинники Игоря нагнали бегущего врага, расправа оказалась быстрой: часть половцев были перебиты, а многие попали в плен.

Следующее упоминание князя Игоря в летописях относится к 1173 году, когда все черниговские князья вновь беспрекословно присоединились к войску Андрея Боголюбского, в очередной раз решившего «наказать» Киев. Казалось, черниговский дом уже распрощался со своими претензиями на киевский стол и окончательно подчинился клану Мономашичей. Однако все изменилось 29 июля 1174 года, когда в Боголюбове был предательски убит своими боярами Андрей Боголюбский. Сильнейший из Мономашичей пал, и в роду тут же началась грызня, которой успешно воспользовался глава черниговского дома Святослав Всеволодович, ставший в итоге великим князем Киевским (правил Киевом в 1173, 1176–1181 и 1181–1194 годах. — Прим. авт.). Искушенный политик, поднаторевший в многолетних интригах с Мономашичами, как оказалось, не испытывал никакого снисхождения и к своим ближайшим родственникам. Зря Олег Святославич, старший брат Игоря, рассчитывал на то, что с переходом родственника в Киев получит черниговский стол. А Игорь надеялся, что в таком случае получит в правление Новгород-Северский. Но — нет. В Чернигове Святослав Всеволодович посадил княжить своего сына. Новгород-северские князья смирились, но обиду затаили.

Конечно, мира по-прежнему не было. Святослав Всеволодович очень быстро столкнулся с противодействием Мономашичей — самого младшего сына Юрия Долгорукого, владимирского князя Всеволода Большое Гнездо (о котором «Слово» говорит, что он «Волгу может веслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать»), и смоленских братьев Ростиславичей — Романа, Давыда и Рюрика. К моменту, когда Игорь Святославич вновь появляется на страницах летописи в связи с этими распрями, он уже является новгород-северским князем — в январе 1180 года его старший брат, Олег, скончался, и Игорь беспрепятственно получил новгород-северский стол.

Очередная война киевского князя Святослава Всеволодовича привела его вассала Игоря к ближайшему к Киеву городу — Вышгороду. Здесь вместе с союзниками — половецкими ханами Кончаком и Кобяком — князь Игорь ждал подхода войска Святослава Всеволодовича. Но повел себя крайне беспечно, не выставив часовых. Ночью на лагерь напал Рюрик Ростиславич, чья дружина была усилена отрядом «черных клобуков». Разгром оказался полным: князь Игорь еле унес ноги, успев вскочить в одну ладью с ханом Кончаком, вместе с которым он затем и добирался до Черниговской земли. Как считают большинство исследователей «Слова», именно в тот момент русский князь и половецкий хан и договорились об обновлении союза между черниговским домом и Степью, пообещав друг другу поженить своих детей. Старший сын Игоря — Владимир — должен был жениться на дочери Кончака — Свободе. Именно это соглашение в будущем спасет жизни Игоря и Владимира, оказавшихся в половецком плену.

https://rusmir.media

 

 

РЕНЕССАНС  РУССКОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ

В 90-х интерес к русским писателям у французов отошел на третий план, а сейчас опять набирает силу

О возрождении во Франции интереса к русской литературе, о том, почему французские читатели любят Достоевского и неплохо знают произведения Марины Цветаевой, корреспонденту журнала «Русский мир.ru» рассказывает французская писательница, постоянный член жюри премии «Русофония» Аньес Десарт.

— О влиянии французской литературы на русскую мы слышали не раз, а каково было влияние русской литературы на французскую? Ведь именно так звучала тема одного из круглых столов последних Дней русской книги, прошедших в январе—феврале в Париже.

— Если мы от XVIII века перейдем к XIX, то заметим, что тогда параллельно великим французским романам создавались и великие русские романы, то есть уже шло взаимообогащение. И здесь, конечно, сразу нужно называть имена Толстого и Достоевского. Хочу отметить, что когда французские авторы говорят о тех, кто оказал на них наибольшее влияние, то упоминают именно Достоевского. Причем называют они его, говоря не только о русской литературе, но и в целом, перечисляя тех авторов, которые произвели на них наиболее сильное впечатление.

Достоевского и сегодня очень много читают во Франции, в том числе молодежь. Молодые люди находят в его произведениях те духовные и моральные вопросы, которые задают себе сами. Кроме того, их привлекают та глубина, раскованность и свобода выражения чувств, которые присущи Достоевскому.

— Удивительно, что французы предпочитают Достоевского Льву Толстому. Казалось бы, у Толстого изображено высшее общество, которое копировало французские манеры, а у Достоевского — довольно тягостная и проблемная жизнь низших сословий тогдашней России. А вы сами — поклонница Достоевского?

— Да. Потому что Достоевский — это романист экстремального проявления чувств. Гнев, вина, сопротивление — все эти чувства показаны у него невероятно сильно. Он тщательно изображает россиян той эпохи, совершенно не стремясь, как бы мы сейчас сказали, работать в расчете на «экспорт». Но в результате очень точно раскрывает человеческую душу. А это делает его книги очень близкими всем и придает им некую универсальность.

Мне кажется, сила слова Достоевского легко преодолевает национальные границы. Ведь он создал некие архетипы, которые можно найти в любых обществах. Например, когда Флобер написал «Мадам Бовари», то вместе с этой книгой во французском языке появилось даже новое понятие — «боваризм». Этот архетип героини был впоследствии воспринят американской, японской и даже русской литературой. Так и Достоевский умеет высветить в исключительно русских персонажах некое содержание, которое находит отклик в обществах, казалось бы, с совершенно другой культурой. Герои Достоевского переполнены моральными метаниями и эмоциональными импульсами, раздираемы ощущением своего величия и собственной ничтожности. Он дает в своих книгах настолько обширный спектр героев и их эмоций, что для любого романиста из любой страны книги Достоевского представляют собой неисчерпаемый источник. Кроме того, удивительно, но сила произведений Достоевского особо не теряется в переводе, как это иногда случается с некоторыми авторами.

Что же касается Льва Толстого, то, мне кажется, он представляется французам более «экзотическим» писателем, несмотря на то, что многие его персонажи говорят на французском языке. Дело в том, что Толстой в XIX веке описывал тип общества, уже не существовавшего к тому времени во Франции. Система, которую можно назвать «вассальной», была разрушена здесь в XVIII веке, поэтому с этой точки зрения между русским обществом, описываемым Толстым, и современным ему французским наблюдалась существенная разница. Конечно, Толстой так же великолепно умел показывать влюбленность, предательство, страдания. Но у него действие почти всегда происходило в том аристократическом кругу, который во Франции к тому времени очень сильно трансформировался. Даже такой момент, как бескрайность России, которая столь чувствуется у Толстого, до конца, как мне кажется, не может быть понята французами.

автором

Достоевский же, действительно, по большей части описывал людей среднего достатка из больших городов, и это находило живой отклик в душах гораздо большего числа читателей по всему миру. Герои Достоевского были «своими», они вполне могли бы жить рядом, в одном доме. И, конечно же, как я уже сказала, огромную роль играло мастерство Достоевского в описании самой широкой гаммы чувств и человеческой природы. Именно поэтому французские писатели, по моим наблюдениям, чаще всего называют имя Достоевского как человека, особенно повлиявшего на их творчество.

— Как обстоит дело с русскоязычными писателями ХХ века? Они ведь долгое время активно переводились на французский язык.

— Мне кажется, практически все русские писатели и поэты начала ХХ века оказали влияние на французскую литературу и продолжают его оказывать. Особенно я бы выделила Владимира Маяковского и Марину Цветаеву. При всей непохожести авторов той эпохи можно сказать, что наблюдается настоящее восхищение тем периодом в русской литературе. В последние годы во Франции выходит очень много переводов книг Марины Цветаевой, а это способствует тому, что новое поколение авторов и читателей начинает испытывать на себе ее влияние. Я часто в том или ином виде встречаю во французских театрах адаптированные тексты Марины Цветаевой. Ее постоянно цитируют, поэтому совершенно очевидно, что стихи Цветаевой служат источником вдохновения и сегодня.

— А знают ли во Франции Анну Ахматову?

— Гораздо меньше, поскольку, по моему мнению, ее намного сложнее переводить. Ахматова — поэтесса, которая почти немыслима вне ритма и мелодики русского языка. Ее стихи как песни, их очень трудно переложить на другой язык. А у Марины Цветаевой есть много произведений в прозе, кроме того, она много писала по-французски, сама жила во Франции, переводила с французского. Может быть, в том числе и поэтому она значительно больше представлена во Франции.

— Можно ли определить, кто из нынешних писателей особо популярен у читателей, а кто в определенной степени влияет на французских интеллектуалов?

— Могу сказать, что среди читателей один из наиболее популярных во Франции русскоязычных авторов — Людмила Улицкая. А что касается французских интеллектуалов, то, наверное, здесь нужно назвать в первую очередь Владимира Сорокина, никак не умаляя интереса и к другим авторам. Дело в том, что каждая книга Сорокина — это новый эксперимент, который, с одной стороны, продолжает традиции русской литературы, а с другой — ниспровергает догмы. Поэтому тем, кто знаком с русской классической литературой, очень интересно анализировать этого писателя. И французские авторы открывают для себя много новых приемов в произведениях Сорокина.

— Как вы считаете, представлена ли сегодня русскоязычная литература на французском рынке так, как это было во времена Советского Союза?

— В 60–80-е годы русская литература действительно была очень широко представлена французским читателям. Потом же не только самим россиянам, но и французам нужно было время понять: а что же произошло со страной? Какая она теперь? Мощная «русская волна» во Франции сильно ослабла в 90-е годы, причем не только в литературе, но и в киноискусстве, которое раньше также было очень активно востребовано на французском рынке.

Сейчас мы постепенно выходим из того состояния, когда произведения русских авторов появлялись во Франции минимально. Я бы даже взяла на себя смелость утверждать, что наблюдается определенный ренессанс интереса по отношению к русской литературе и русскому искусству вообще. Конечно, мы еще не достигли того уровня, который наблюдался до распада Советского Союза, тем не менее можно констатировать позитивную динамику. Интерес к русской литературе не был потерян и в 90-е, он просто как бы отошел на третий план, а сейчас опять набирает силу. Пока еще рано говорить о чем-то «бурно цветущем», но совершенно точно можно употреблять слово «возрождение» по отношению к русской литературе во Франции.

https://rusmir.media

ФИНСКАЯ РОССИЯ

Средневековый Выборг в путеводителях называют самым западным городом России, хотя формально Калининград с Балтийском еще ближе к Европе. Зато в Выборге куда бережнее отнеслись к завоеванному иноземному наследию. И дело не в меню и дорожных указателях на финском языке, не в попытках сберечь архитектуру северного модерна и не в памятнике основавшему Выборгский замок шведскому маршалу Торгильсу Кнутссону, восстановленном в 1993 году. Потомки советских граждан, переселившихся в Выборг после войны, сумели принять и сохранить лучшее из чужой культуры.

Часов в восемь утра на набережных Выборга бегунов в спортивных костюмах больше, чем на областном марафоне. В этом нет никакой показухи, люди просто занимаются своим здоровьем. Пробегают они мимо рыболовов с удочками, которых особенно много на косе у двух драккаров — неофициального символа Выборга. Рыбачат обычно люди старшего возраста, у которых рядом с банкой червей припрятана фляжка с горячительным. Во многих городах такая разница в пристрастиях способна вызвать взаимное осуждение. Но здесь нет ничего подобного: юноша в шортах на ходу приобнял одного из рыбаков, пошутил, все улыбаются. Сосед он ему, коллега или тесть — не так уж важно.

— Город у нас небольшой, около 80 тысяч человек, — рассказывает журналист Андрей Коломойский. — Нельзя сказать, что все друг друга знают, но в принципе близко к тому. Не всем нравится темп жизни мегаполиса, многим хочется жить спокойнее. Я, например, большую часть жизни прожил в Петербурге и не поехал бы в уездный город с типовой застройкой, где нечем заняться. А Выборг интересен. Он эстетичен не по­-столичному, возможно, поэтому здесь немало выходцев из столиц. В некоторой его запущенности есть дух, живость, нерв, который исчезает в том же Питере с его бесконечными заборами, закрытыми дворами и переполненными парковками.

В Выборге чувствуется близость заграницы: ближайший погранпост в 40 километрах, а до Петербурга чуть более ста. Здесь в любое время года много финских туристов. Злые языки говорят, что они едут в Россию за дешевым бензином и водкой, но это не так. Финны приезжают в ностальгические туры — посмотреть на некогда второй по величине город своей страны, который некоторые помнят еще с детства. И если в 90-е годы они прибывали на автобусах, с опаской передвигаясь по улицам группами, то сегодня многие останавливаются у своих друзей-выборжан.

— Однажды прихожу в наш двор на Крепостной улице, а там крутится пожилой финн, все рассматривает, — рассказывает экскурсовод Галина Кучеренко. — Я через час в окно выглядываю, а он сидит на лавочке, задумчивый такой. Когда шла с ним поговорить, уже догадывалась: он жил в моем доме до войны. Пригласила к себе, угостила чаем. Он оказался старше меня на 35 лет, говорили по-английски, подружились. Он помнит, как горел после бомбардировки кафедральный собор — сейчас от него осталась одна башня.

Таких историй в Выборге можно услышать немало. В 80-е годы, когда в Финляндии действовал сухой закон, каждое лето в частный дом на окраине города из Хельсинки приезжал его бывший хозяин. Он арендовал комнату с верандой, платил деньги вперед, после чего его никто не видел трезвым. Но обычно культурный обмен более качественный. Финны поражаются простоте и широте русских жителей Виипури (финское название Выборга. — Прим. ред.), готовых пустить в дом первого встречного. Выборжане, в свою очередь, удивляются финской порядочности, граничащей с наивностью. Мол, те искренне не понимают, что им могут продать вместо коньяка квас или еще как-то обмануть.

— Десять лет назад у знакомых финнов чувствовалась убежденность в превосходстве своей культуры, — рассказывает историк и литератор Сергей Ачильдиев. — Дескать, русские в целом — пьяницы и воры, но среди них попадаются приличные талантливые люди. Конечно, это от незнания и страха перед Россией. Сегодня другое понимание. Моему приятелю в Выборге его друг-финн на прощание говорит: «Не беспокойся, когда мы вернем Виипури себе, мы тебя выгонять не будем». Приятель отвечает: «Как бы мы тебя из Хельсинки не выгнали». Когда люди общаются и шутят на одном уровне, нельзя говорить, что у кого-то культура выше.

О взаимном обогащении культур написана масса скучных научных работ. А в Выборге все конкретно. Любой школьник умеет говорить по-английски. Переходя улицу, можно вообще не следить за автомобилями — вас все пропустят. Летом у входа в школы полно велосипедов. Во многих частных домах есть либо сауна, либо русская баня. А в отделениях полиции потихоньку забывают, как выглядит финский гость, ограбленный на улице.

Показательно, что финны считают своим российского гонщика «Формулы-1″ Виталия Петрова. Он родился в Выборге, как и Марти Ахтисаари — недавний президент Финляндии и лауреат Нобелевской премии мира.

МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

Основатель Выборга Торгильс Кнутссон являлся регентом малолетнего шведского короля. Шел XIII век, сильный замок в этом месте помогал держать под контролем весь Карельский перешеек. Но не прошло и года с момента постройки замка, как под его стенами появилось новгородское войско, только напрасно пожертвовавшее здесь людьми. Русские постоянно, но безуспешно штурмовали Выборг, пытаясь взять его, примерно раз в столетие, но удалось это только Петру I в 1710 году.

По большому счету до советских времен Выборг русским городом так и не стал. Здесь всегда жило шведско­-финское большинство, на лютеранскую веру никогда не объявлялись гонения. Великое княжество Финляндское обладало многими правами суверенного государства, а к началу XX века 80 процентов населения Выборга составляли финны.

— Имперские власти прошляпили отделение Финляндии от России, которое только юридически оформилось при большевиках, а реально произошло значительно раньше, — считает историк Павел Серпухов. — Здесь мало кто говорил на русском языке, семинарию для учителей русского построили только в 1914 году. Ленин долго жил в Финляндии и понимал, что для коммунистических идей эта страна — наихудшая почва. И когда пришел к власти, отпустил ее с миром. Выборг стал культурной столицей молодой Финской Республики: здесь строились самые интересные здания, здесь жили художники, писатели, музыканты, работал университет и проживали до 86 тысяч человек — абсолютный максимум за всю историю города.

Потеряв Выборг в советско-финскую войну (1939–1940 годы. — Прим. ред.), финны вернули его в 1941 году, но снова уступили Советскому Союзу в 1944-м. Тогда же из Выборга ушло почти все население, СССР получил мертвый разбомбленный город.

— Население завозили товарными вагонами из Поволжья и Татарстана, колонистам обещали жилье и работу, — рассказывает Павел Серпухов. — Мало кто ожидал, что советские власти постараются сохранить историческую архитектуру, поврежденную и заминированную. В Кенигсберге, например, почти все снесли и построили новый город. Тем не менее Сталин приказал включить Выборг в число 15 городов страны, подлежащих восстановлению в первую очередь. За три года в историческом центре воссоздали все, что возможно.

Нельзя сказать, что советские люди тщательно охраняли наследие Выборга. Были переименованы все финские топонимы, а из средневековых бюргерских домов XV–XVIII веков до сего дня сохранились всего четыре жилища. Зато они единственные в России. Площадь исторической застройки все равно огромна и сопоставима, например, с Ригой. Но в столице Латвийской СCР жило около миллиона жителей, бюджет Риги на сохранение памятников значительно превышал выборгский. Даже сегодня для реставрации всех исторических и культурных памятников Выборга требуются средства, по объему равные десятилетнему бюджету всего района.

Тем не менее в советские времена здесь сохранили единственный в России средневековый рыцарский замок с башней Святого Олафа, Ратушу, Часовую башню, Рынок. После распада СССР взялись за библиотеку великого Алвара Аалто (это единственное в России здание «отца модернизма» в Северной Европе, известного финского архитектора. — Прим. ред.) и вернули на постамент Торгильса Кнутссона, который теперь взирает через мост на памятник Петру Великому.

Финны не поехали бы ни в какие ностальгические туры, если бы старый Виипури утратил милые их сердцу черты. А тот факт, что туризм в городе процветает, говорит о правильно выбранной стратегии и тактике развития.

ЖИЗНЬ ДРУГИХ

— Многие считают, что в Выборге интересны только замок да скальный парк Монрепо, — говорит глава информационно-­туристического центра Выборга Дарья Климашевская. — На самом деле город богат и объектами, и событиями. У нас сохранились два монастыря — францисканцев и доминиканцев. Здесь второй в стране филиал Эрмитажа. Проводятся два десятка крупных фестивалей, только музыкальных — двенадцать! Вопрос в том, чтобы создать вокруг всего этого грамотную туристическую инфраструктуру. Для того чтобы гостю стало интересно, мало привести его в замок и сказать: мол, это — замок, он построен тогда-то. Качественный продукт выглядит иначе.

Коллеги Дарьи Климашевской построили под Выборгом целый поселок а-ля Дикий Запад: с салунами, кольтами и ковбоями. Выборгский замок уже лет двадцать, как стал одним из главных центров исторической реконструкции в стране: каждый год с начала лета вокруг него возникают десятки палаток, бродят тевтонские рыцари, новгородские дружинники, а полюбоваться на исторические шоу приезжают ценители со всей Европы. Благо в Выборг ходит прямой поезд из Хельсинки, а местный порт принимает яхты любых размеров.

Развернуться вовсю организаторам от туризма отчасти помешало расширение пограничной зоны: закрытыми оказались несколько живописных островов вокруг города. В соседних Приморске и Высоцке возникли крупные порты, рядом с Выборгом прошел газопровод «Северный поток». Но местные жители не воспринимают это как манну небесную: здесь привыкли рассчитывать на себя.

— Даже по европейским меркам в старом Выборге впечатляло разнообразие частных предприятий, — говорит Дарья Климашевская. — Мельницы, пекарни, лодочные верфи, автошколы, агентства по торговле дровами — чего только не было! Здесь всегда верили в малый бизнес, в дисциплину, расчет и трудолюбие отдельного человека. Я и сегодня чувствую это в моем туристическом «околотке»: есть идеи — находят и решение. Кто-то раскрутил драматический театр кукол, кто-то устроил из хостела неформальный арт-центр вроде петербургской «Пушкинской, 10″, а кто-то создал дом Бабы Яги для детей. Один из самых знаменитых брендов Выборга — крендель с мятой, мускатом, тмином, майораном, гвоздикой. Я думаю, в Средние века Европу нелегко было удивить вкусной булкой, но выборгским пекарям это удалось.

Возможно, менталитет выборгского горожанина — это тот ингредиент, которого России не хватило сто лет назад, чтобы избежать трагедии. Образно говоря, местный крендель — лучшее лекарство от революций. В Выборге был поставлен беспрецедентный эксперимент: как западные ценности могут быть восприняты русской душой. Опыт современного Выборга показывает, что они неплохо совместимы. И этот опыт полезно изучать.

 

https://rusmir.media

«Вкусное» чтение: вдохновлённые русской кухней

Как мотивировать школьника изучать русский язык, особенно если он для него дополнительный? В Ирландии нашли необычный подход и объединили знакомство с русской литературной классикой и русской кухней. В результате ребята не только читали произведения Гоголя и Пушкина, но и изучали рецепты, описанные в их произведениях. А потом пытались приготовить их дома.

Один из авторов проекта «Вдохновлённые едой: изучение русского языка через теорию и практику русской кухни» Александра Пуляевская делится рецептом «вкусного» чтения.

– Как возникла идея объединить изучение русского языка и русскую национальную кухню?

– На самом деле этот проект возник не на пустом месте. Мы работаем вместе с педагогами из Ирландии и создаём различные проекты в сфере изучения русского языка уже в течение пяти лет.

Я 15 лет проработала в Иркутском государственном лингвистическом университете. Меня пригласили в этот вуз, когда открылась специальность «Прикладная лингвистика», где я преподавала математические аспекты в лингвистике – по специальности я информатик. Меня всегда интересовал практический смысл применения знаний, так что обычно я своих студентов привлекала к созданию проектов. И мне хотелось, чтобы эти проекты были интересны не только самому вузу, но чтобы их можно было применить и вне рамок университета.

В своё время я проводила вебинар по применению информационных технологий в рамках лингвистики – какие интересные сервисы можно использовать в педагогической практике. Вебинар получился интересным, к тому же в нём приняли участие учителя русского языка из десяти стран. И вот именно благодаря этому вебинару я познакомилась с замечательным педагогом из Ирландии Людмилой Снигирёвой – преподавателем русского языка и литературы в Национальном университете (Голуэй, Ирландия), Институте образования (Дублин) и Детском центре дополнительного образования «Бумажный журавлик» (Голуэй).

Ей я также предложила в рамках работы со студентами создать интересный проект, связанный с русским языком. Тем более, что её ученики изучают русскую литературу. Но часто мотивировать ребёнка читать классические тексты очень сложно. А почему бы не придумать конкретную цель для изучения такого текста и написания эссе? Чтобы дети понимали, что в дальнейшем их работа будет частью какого-то большого проекта?

И первым нашим проектом стал сайт, где были собраны короткие рассказы учащихся, – «Русское слово в западной точке Изумрудного острова». Ребятам было интересно над ним работать, они даже сами рисовали иллюстрации для него. Моя задача была всё это собрать и придумать какую-то интересную интерактивную форму для подачи материала, сопроводить интересными дополнительными ссылками. Я представила всё это в виде книги, написанной ребятами.

 

Таким образом, мы подготовили уже четыре проекта. А в прошлом году возникло желание придумать что-то новое. И тогда я предложила объединить в проекте еду и искусство: изучать русскую литературу с точки зрения русской национальной кухни. Потому что все мы знаем, что практические в каждом классическом произведении встречается подробное описание трапезы.

Людмиле Снигирёвой эта идея понравилась, и перед своими учениками она уже ставила задачу: при прочтении произведения обратить внимание на описание блюд. А также сравнить, встречаются ли эти рецепты в современной русской кухне. Причём ребята сами искали рецепты этого блюда, если его до сих пор готовят в России.

– А как выбирались произведения – с учётом «кулинарной» составляющей?

– Дело в том, что Людмила не указывает своим ученикам: ты читай это, а ты – вот то произведение. Ребята выбирают по своему желанию, что они будут изучать. Тем более, что участие в этом проекте – это дополнительные занятия в рамках изучения русского языка и литературы. Тут главное было – вызвать искренний интерес ребят. И мы видим, что нам это удалось. Ребята, когда писали свои эссе, сопоставляли русскую кухню со своей национальной, сравнивали, что они готовят дома.

Тут ещё такой интересный момент. Ребята не просто читали произведения и искали рецепты. Также они подбирали и иллюстрации – из числа картин, написанных русскими художниками как раз на тему еды. Таким образом получился и исторический экскурс, и знакомство не только с русской литературой, но и русской живописью. То есть это очень хорошее подспорье и в плане изучения языка, и с точки зрения знакомства с культурой.

– Какие же произведения в основном выбирали ребята?

– Несколько человек изучали «Мёртвые души» Гоголя. Другие выбрали басни Крылова и «Евгения Онегина» Пушкина. В результате ребятам, участвовавшим в проекте, было гораздо проще сдавать экзамен по русскому языку. Там они активно использовали ту информацию, которую получили на дополнительных занятиях. Потому что даже для того, чтобы выбрать картину для иллюстрации, необходимо прочитать её описание, разобраться, что именно там изображено.

Важно, что само чтение здесь становится именно смысловым, – ты понимаешь, какую информацию тебе нужно взять. Мы понимаем, что сегодня у детей развито клиповое мышление и соответствующее восприятие информации. И тут очень важно ставить перед ними цель – ради чего нужно прочесть данную книгу.

И главное – ребята понимают, что они все вместе работают над одним проектом. И эта совместная работа останется в сети и будет доступна и для других людей, изучающих русский язык.

Так что с сентября прошлого года ребята начали готовить этот проект. А в конце учебного года уже смогли увидеть получившийся результат.

– Интересно, потом они не пробовали у себя дома что-то такое приготовить из русской кухни?

– В своих эссе они часто сравнивают с тем, как подобное блюдо готовится у них дома. Один мальчик написал про плов, который готовит его мама. Другая девочка рассказала про любимый рецепт блинчиков.

– В следующем учебном году этот проект будет продолжаться?

– Скорее всего, да. У нас ведь получилась такая кулинарная мини-энциклопедия по русской классике. Ребята писали свои эссе, а я компоновала их и добавляла те дополнительные материалы, которые также можно использовать, чтобы получить больше информации. Например, это онлайн-библиотеки, интересные видео-лекции о жизни и творчестве писателей. Поскольку в первый раз было взято немного произведений, их список спокойно можно расширять и продолжать этот проект дальше. Русская литература в этом смысле очень богата – и на рецепты русской кухни в том числе.

 https://russkiymir.ru

 

 

 

 

 

С ДНЕМ ЗНАНИЙ!

Уважаемые коллеги!

Поздравляем вас с Днем знаний. Пусть он подарит воодушевление и вдохновение на новые открытия, познание всего интересного, пусть стремление к успехам и покорению новых вершин не угасает, пусть круглый год будет крепким здоровье, отличным настроение и удачным любое начинание. Желаем вам оптимизма, сил, здоровья. Пусть всегда получается оправдывать свои цели и достигать  профессиональных  вершин!

VI МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ «РУССКИЙ ЯЗЫК И КУЛЬТУРА: ВЗАИМОСВЯЗИ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ»

2−3 декабря 2019 года в Сочи состоится VI Международный педагогический форум «Русский язык и культура: взаимосвязи и взаимодействие». В последние годы форум стал значимым педагогическим событием, объединяющим российских и зарубежных специалистов по русистике.

Целью форума является выработка консолидированных решений педагогического сообщества школ и вузов, а также представителей органов управления образованием, профессиональных и общественных объединений по ключевым вопросам преподавания, исследования и популяризации русского языка, литературы и культуры в России и за рубежом.

Учредителями и организаторами форума выступают Российская академия образования, Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена, фонд «Русский мир», Российское общество преподавателей русского языка и литературы (РОПРЯЛ), Международная ассоциация преподавателей русского языка и литературы (МАПРЯЛ).

В дни форума запланировано проведение следующих мероприятий: пленарного и секционных заседаний, круглых столов, мастер-классов, конкурсной программы, выставок литературы по русистике.

По сложившейся традиции одним из основных мероприятий форума станет проведение конкурсной программы, на которой участники представят авторские творческие проекты, связанные с инновационной деятельностью в области преподавания русского языка и литературы. В 2019 году конкурсная программа проводится по следующим номинациям:

  • «Русский язык в поликультурной среде»;
  • «Словари третьего тысячелетия»;
  • «Литературное чтение как способ развития речевой культуры: проекты и исследования»;
  • «Цифровые ресурсы образовательного процесса».

Конкурсная программа проводится в два этапа: первый (заочный) и второй (очный) туры. На конкурс могут быть представлены только оригинальные проекты авторов. Авторские права на представленные материалы должны принадлежать участникам конкурса. Конкурсные материалы предоставляются на русском языке в электронном виде в форме аннотации проекта (от 1 500 до 2 000 знаков в текстовом формате), которая должна быть прикреплена к заявке на участие в форуме. Заявки на первый (заочный) тур будут приниматься до 15 сентября 2019 г. Информация о допуске к очному туру и о формате выступления на форуме будет выслана авторам проектов не позднее 15 октября 2019 г.

Наличие конкурсного проекта не является обязательным для участия в форуме.

К публикации в сборнике приглашаются участники VI Международного педагогического форума, предоставившие текст статьи по тематике форума в электронном виде на адрес pedforum2019@herzen.edu.ru до 31 октября 2019 г. Название статьи должно быть указано при подаче заявки на участие в форуме. Публикация не является обязательной для участия в форуме.

Организационный и программный комитеты оставляют за собой право отклонить публикации, не соответствующие тематике, направлениям или стандартам форума.

Сборник материалов форума будет опубликован и проиндексирован в Российском индексе научного цитирования в 2020 году.

Сроки проведения VI Международного педагогического форума «Русский язык и культура: взаимосвязи и взаимодействие»: 2‑3 декабря 2019 г., день заезда — 1 декабря 2019 г., день отъезда — 4 декабря 2019 г.

Заявки на участие в работе форума принимаются до 15 сентября 2019 г.

Информация о решении программного комитета относительно поддержки/отклонения поданных заявок и проектов, допущенных к очному туру конкурсной программы, а также приглашения участникам форума будут направлены не позднее 15 октября 2019 г.

Срок предоставления текста статей для публикации в сборнике — до 31 октября 2019 г.

Программа форума будет размещена на сайтах https://ipf.herzen.edu.ruhttps://www.herzen.spb.ruhttp://www.russkiymir.ru не позднее 15 ноября 2019 г.

Регистрация участников форума будет проходить 1 декабря 2019 г. с 8:30 до 22:00 и 2 декабря 2019 г. с 8:30 до 10:00 по адресу: г. Сочи, гостиничный комплекс «Жемчужина», ул. Черноморская, д. 3.

Регистрационный взнос и плата за публикацию не взимаются.

Участникам форума предоставляется двухместное размещение в гостиничном комплексе «Жемчужина» за счёт организаторов.

Питание в дни проведения мероприятия осуществляется за счёт организаторов.

Проезд — за счёт направляющей стороны или за счёт участников форума.

Для подтверждения участия в форуме заполните, пожалуйста, анкету, пройдя по ссылке.

Требования к оформлению статьи для сборника материалов форума

Контактная и справочная информация

E-mail: pedforum2019@herzen.edu.ru

Веб‑сайт VI Международного педагогического форума

Веб‑сайт РГПУ им. А. И. Герцена

Веб‑сайт фонда «Русский мир»

Веб‑сайт РОПРЯЛ

 

https://russkiymir.ru

«Шанс пожать руку королю». Открыт новый набор волонтеров программы «Послы русского языка в мире»

Государственный институт русского языка им. Пушкина проводит новый набор волонтеров международной программы «Послы русского языка в мире».

Волонтеры программы отправляются в зарубежные экспедиции, где проводят занятия и встречи со школьниками и молодежью.

Для участия в конкурсном отборе приглашаются студенты и выпускники российских и зарубежных вузов в возрасте от 18 до 30 лет с опытом волонтерской и/или педагогической деятельности, которые знают и любят русский язык и культуру.

Первый этап отбора на программу «Послы русского языка в мире» проводится в онлайн-формате. Чтобы принять участие в отборе, необходимо:

Записать фрагмент любимого стихотворения на видео и разместить его на своей странице в социальных сетях с хештэгами #стихомарафон и #послыРЯ и передать эстафету шестерым друзьям.

Заполнить анкету (в анкете необходимо дать ссылку на запись стихомарафона).

Заявки на участие в онлайн-отборе принимаются до 5 сентября!

По результатам первого этапа финалисты будут приглашены в Ростов-на-Дону на очный отбор 1 — 4 октября в рамках Международного конгресса волонтёров культуры и медиа.

Победители отбора после специального обучения в Институте Пушкина отправятся в образовательно-просветительские экспедиции в зарубежные страны и российские регионы.

Подробности на странице проекта

Девиз волонтеров программы «Послы русского языка в мире» – влюбить в Россию весь мир. Программа, инициированная Институтом Пушкина, действует с 2015 года, в ней уже приняли участие 227 студентов российских и зарубежных вузов.

О своем опыте участия в программе рассказывают волонтеры.

Алексей Лоскутов

Живет в Кемерово. С детского сада увлекается историей, поэтому в старших классах решил поступать на истфак. Окончил бакалавриат и магистратуру Кемеровского государственного университета. В настоящее время – педагог системы дополнительного образования детей.

В 2015 году я закончил третий курс, и меня попросил декан факультета съездить в Ростов-на-Дону для участия в отборе на послов. Он думал, что победа в конкурсе гарантирует возможность всем студентам факультета стать участниками программы. Когда я выполнял его задание, не думал куда-то ехать. Но! На отборе я был в одной команде с Андреем Суховым, который спустя месяц уговорил меня отправиться в экспедицию, и я поддался. После первой экспедиции я понял, что мог пройти мимо очень судьбоносного шанса.

Пожалуй, самым сложным было не спать и поддерживать свое эмоциональное состояние на высоте, чтобы входить в класс с улыбкой и заряжать детей позитивными эмоциями.

Наверное, тяжелее всего было работать в армянской экспедиции летом 2016 года. В течение трех недель мы работали в детском лагере с очень темпераментными детьми. Тогда я понял, что есть очень важный педагогический прием: я знакомил их с русским языком, а они меня с армянским. Они, как и я, стали чувствовать ответственность, им нравилось, что я интересуют их культурой и языком. В свою очередь, они старались показать мне свою доброту и заинтересованность.

Я ездил в Киргизию, Армению, Бахрейн, Азербайджан, Турцию и Китай, был в российской экспедиции в «Артеке». Каждая из поездок подарила много эмоций. Но самая запоминающаяся это, конечно же, первая, в Киргизию. До сих пор помню этот доброжелательный народ, тёплый приём и ломящийся от изысков стол. Нас пригласили родители детей, накрыли шикарный стол, а в конце застолья принесли вареного барана. И мне, как единственному мужчине, досталась голова. Пришлось есть с невозмутимым видом, как будто я каждый день ужинаю подобным образом.

Бахрейн, помимо уроков, отличался обилием официальных мероприятий. Было много встреч с официальными лицами – министрами, послами и даже с королём. Не каждый день удаётся пожать руку королю и обратиться к нему со сказочными словами – «Your Majesty» (Ваше Величество). Это такой очень яркий момент, который всегда при воспоминании вызывает улыбку.

Сейчас я планирую поступать в аспирантуру, но самое главное, хочу продолжить заниматься педагогикой и учить детей русскому языку во всем мире.

Нина Николаева

Родилась и выросла в Петрозаводске. Закончила бакалавриат в Петрозаводском государственном университете. С детства увлекалась карельским фольклором, занималась в ансамбле, много ездила с концертами. В настоящее время учится в магистратуре Института Пушкина по направлению «Русский язык как иностранный», а также активно преподает.

О программе я узнала от своих друзей, которые стали послами еще в 2015 году (я отбиралась в 2016). Она стала идеальным сочетанием всех моих интересов – как личных, так и профессиональных. Я оказалась в команде единомышленников, которые хотят делать этот мир лучше и развиваться всесторонне.

Перед экспедициями очень помогло обучение в Институте Пушкина. Мне впервые посчастливилось оказаться на занятии по РКИ, увидеть, как это работает. Удалось узнать о различиях многих культур, об особенностях обучения студентов, владеющих различными языками.

Первая экспедиция оказалась самой сложной потому, что ты не знаешь, чего ожидать. У тебя есть все вводные данные, миллион идей, но в аудитории ты никогда не работал и поэтому не знаешь, как всё пойдет. Следующая экспедиция гораздо легче. Ты знаешь, как вести себя с людьми, что делать в нештатных ситуациях; начинаешь получать невероятное удовольствие от процесса и заряжаешь своей энергией всех вокруг.

Дети – это дети. Они всегда разные и одинаковые одновременно. Если ты искренен с ними, все будет хорошо. Они всегда чувствуют твою энергетику. Важно уважать их, внимательно слушать их мнение. У детей совершенно другой тип мышления. Порой они высказывают настолько уникальные мысли, что ты поражаешься, как в таком возрасте можно прийти к этому. Они свободны от штампов.

Иногда случается так, что программа твоего занятия резко меняется в ту секунду, когда ты видишь аудиторию. Такое случалось не раз. Здесь важную роль играет работа с напарником, иногда достаточно одного взгляда друг на друга, чтобы понять, что делать дальше. Это очень ценно.

Все экспедиции очень запоминающиеся. Они разные, но впечатлений от них всегда остаётся очень много. Иногда случается, что в экспедиции оказываешься только ты и твой напарник, иногда с тобой команда из 20 человек. Иногда ты устраиваешь концерт на 100+ участников, иногда ведёшь уроки, иногда играешь в игры, поёшь песни, танцуешь и т.д. Здесь важно быть мобильным. Не зацикливаться на одном формате работы, искать новые интересные идеи.

Алексей Субботин

Родился в маленьком городе Ефремове в Тульской области. После школы поступил в Тульский государственный педагогический университет им. Л.Н. Толстого, бакалавр педагогического образования. Любит иностранные языки, поэтому сейчас работает учителем английского языка в школе.

О Послах русского языка я узнал в университете и сразу решил попробовать свои силы. На тот момент я работал в музее-усадьбе «Ясная Поляна». Всегда любил Россию и русский язык, поэтому знал, что эта программа поможет мне рассказать о своей стране, её истории, культуре и достижениях.

Самое сложное в экспедиции – проведение первого урока. Ты никогда не знаешь, какие дети будут у тебя на занятии. Кто-то знает о России много, а кто-то совсем ничего. Некоторые дети знают русский язык, а другие могут не использовать его в повседневной жизни и не знать некоторые слова.

Перед тем, как приезжать в другую страну, необходимо найти определённую информацию о культуре этой страны, чтобы было легче найти подход к детям. Плюсом будет то, если вы выучите слова на официальном языке страны. На самом деле, дети во всех странах одинаковы. Они открыты и всегда готовы посетить урок, на котором будут танцы, песни, скороговорки и поделки!

В экспедициях всегда много забавных случаев, многие уже и не вспомнить. Но я навсегда запомню свою первую экспедицию в Молдову. С собой я взял «Азбуку» Льва Николаевича Толстого и подарил ее маленькому мальчику, который ходил к нам на занятия. Когда он получил мой подарок, он был безмерно рад. Казалось бы, что тут необычного? На развороте книги я написал свою электронную почту. Кто знает, может, через несколько лет мне придёт письмо с рассказом о целой маленькой жизни…

Сейчас я работаю учителем английского языка в государственной школе. Один из самых реальных планов – попасть в экспедицию! Ведь так редко получается совмещать послов и работу в школе.

Елизавета Шахнович

Родилась за Полярным кругом, в маленьком городе Ковдоре. С детства мечтала стать журналистом, после школы поступила в Петрозаводский государственный университет.

Перед первой экспедицией был небольшой страх неизвестности. Мы не знали, в какую страну попадём и что нас ждёт. Потом очень давил груз ответственности. Ты понимаешь, что представляешь страну, поэтому стараешься показать страну и культуру с лучшей стороны. Но после первой экспедиции никаких страхов уже не осталось. Понимаешь, что с командой послов реально решить любую задачу и выйти успешно из самой сложной ситуации. Я очень ценю то, что послы всегда поддерживают друг друга и приходят на помощь.

Рассказывая о работе с детьми, я бы не стала использовать слово «тяжело». С детьми всегда работать интересно, не бывает тривиальных задач. Да, у тебя есть план урока. Но с каждой группой, с каждым классом этот план играет по-новому. Например, мы с детьми делаем игрушку Конь-огонь. Каждый новый класс по-разному реагирует, даёт разные имена своим скакунам. В Казахстане дети называли коней Аленушка и Ваня, чтобы порадовать нас. В Армении дети назвали их иначе: Пончик, Конфетка, Крутой и так далее.

В экспедициях мне удалось поработать с детьми из интерната в Молдове, с «нулевиками» из Вьетнама и с русскими школьниками во Владивостоке, с шестиклашками и студентами из Казахстана, с детьми из бедной школы и из богатой в Армении. Это все разные дети, но их объединяет одно: когда они видят, что ты настроен дружелюбно, улыбаешься им, они утраивают эту улыбку и возвращают тебе.

Интересно было с нуля обучать вьетнамцев. Они, например, долго не могли понять разницу между «желтым» и «чёрным». Для них шипящие – это непросто. Мы с напарницей Ларисой придумывали разные уловки, чтобы они усвоили это слова.

Сейчас я продолжаю по возможности участвовать в экспедициях, к сожалению, из-за работы получается не так часто. Я уже закончила университет и работаю pr-менеджером.

 

https://mosds.mos.ru

Барыня В Кирове, бывшей Вятке, много мастериц, которые лепят дымковскую игрушку

«Барыня голову сломала!» Если к Нине Петровне Борняковой прибегают с таким известием, то она понимает, в чем дело. Старейшая мастерица знаменитой дымковской игрушки не раз выслушивала слезные мольбы отреставрировать очередную «барыню», простоявшую на чьей-нибудь полке не одно десятилетие.

В Кирове, бывшей Вятке, много мастериц, которые лепят дымковскую игрушку. И если у кого-то фигурка пострадала от падения или выцвела, то на реставрацию они берут только «свою» — ту, которую лепили и расписывали сами. А Нина Петровна берет и чужую. Если она, конечно, того достойна.

 

ФУКСИН, ЦИЛИНДР И КОЛОКОЛ

За несколько десятилетий краски на старой дымковской игрушке выцветают и осыпаются, так что фигурка теряет свой нарядный вид. Семь-восемь десятилетий назад мастерицы использовали краски, растертые на яичном желтке, вот цвета и не выдерживают испытания временем. К тому же шляпки барынь, зачастую выкрашенные малиновым фуксином, привлекают мух, засиживающих фигурки. Добавьте к этому трещинки и щербинки, образовавшиеся на игрушках после того, как они, к примеру, побывали в детских руках. И хотя Нина Петровна объясняет хозяевам игрушек, что в этих «недостатках» и заключается вся прелесть старой дымковской барыни, молодых это не убеждает. Им блеск подавай!

Как-то Нина Петровна отказалась перекрашивать одну старую-старую барыню, губы, глаза и щеки которой, отмеченные одинаковыми красными точками, давно поблекли. Напрасно она доказывала ее владельцам, что эта незамысловатая глиняная фигурка вылеплена самой Анной Афанасьевной Мезриной — легендарной мастерицей, делавшей дымковскую игрушку еще с конца XIX века! В те времена краски наносились не кисточкой, а палочкой, на которую был намотан кусочек мешковины. Поэтому у куколок тех лет точки, обозначающие щеки, глаза и губы, одинаковы. Мезрина, кстати, не предала глиняную игрушку, когда другие мастерицы слободы Дымково перешли на изготовление гипсовых барынь. Фигурки, сделанные Мезриной, благодаря которой традиция дымковского промысла не прервалась, участвовали во Всероссийских выставках-ярмарках в Нижнем Новгороде, в Москве и даже на Всемирной выставке в Париже.

Но что для нынешних владельцев «мезринской» барыни аргументы Нины Петровны? Напрасно она доказывала, что следы пальцев мастериц на старой глиняной игрушке — это достоинство. И ее отказ реставрировать старую фигурку не помог. Хозяева отнесли «мезринскую» барыню другой мастерице. Не посчитались с мнением Борняковой, которая, между прочим, может определить автора почти каждой игрушки не только по стилю лепки, но и по раскраске.

К примеру, если окажется в руках Нины Петровны чрезмерно пышная барыня в платье с широкими рукавами, скупо раскрашенная неяркими красками, то она скажет, что делала ее, скорее всего, Екатерина Иосифовна Косс-Деньшина. Муж ее, вятский художник Алексей Деньшин, с 1910-х годов зарисовывал дымковские игрушки, заполнив изображениями несколько больших альбомов. Он же материально и морально поддерживал Анну Мезрину, даже организовывал выставки ее игрушек. Это он в 1920–1930-е годы уговорил мастериц в Дымково вновь заняться старинным промыслом. Когда Мезрина стала плохо видеть, то Деньшин скупал у нее обожженные и побеленные игрушки и отдавал их раскрашивать своей жене. Привез он Екатерину Иосифовну в Вятку из Петрограда. Под влиянием мужа она и увлеклась дымковской игрушкой. Конечно, ее барыни сильно отличались от творений местных мастериц — обычных деревенских жительниц. Ну а как иначе? Дымковские ходили все больше в платочках и калошах, а Косс-Деньшина носила кружевные воротники и разгуливала с крошечным терьером под мышкой. Занималась она «дымкой» в городской квартире. А Пенкина, Безденежных, Коновалова, Кошкина лепили своих барынь в перерывах между работой на огороде и в хлеву…

Если принесут Нине Петровне маленькую барыню в юбке, расписанной кружочками и лишенной оборок, она и тогда назовет автора. Елизавета Андреевна Смирнова позаимствовала этот стиль у своей наставницы — Ольги Ивановны Коноваловой, которая, между прочим, была дочерью легендарной Мезриной. По просьбе Союза художников Кировской области Ольга Ивановна в 1955 году выучила трех молодых мастериц: Елизавету Андреевну Смирнову, Зою Ивановну Казакову и Анну Васильевну Кузьминых. Когда Коновалову стало подводить зрение, она разрешила своим ученицам лепить и раскрашивать барынь в ее стиле и ставить на игрушках ее имя. И теперь лишь Борнякова способна отличить настоящих «коноваловских» дам от тех, которые были сделаны ученицами Ольги Ивановны.

— Но кому эти тонкости сегодня нужны? — сетует Нина Петровна. — Вот недавно потребовала я от своей ученицы сделать барыне нормальную юбку, потому что вылепила она ее «цилиндром»! А нормальная дымковская юбка должна быть «колоколом»!

КРАСОТА В ПРОСТОТЕ

Нина Петровна показывает дымковскую барыню-водоноску. Вылепленная из глины, обожженная в печи и побеленная, игрушка вообще не раскрашена. Такой и попала в руки Нине Петровне. На юбке у барыни оборки и завитушки, на кокошнике — бантики.

Вылеплена была эта барыня из дымковской глины лет пятьдесят назад Зоей Васильевной Пенкиной. Сама она игрушки только лепила, а расписывала их ее дочь — Вера. И сегодня эта белоснежная барыня стоит на рабочем столе Нины Петровны как образец лепки дымковской игрушки.

— Пенкина фантазерка была, — вспоминает Нина Петровна, — а вот юбка у ее барынь всегда была «колоколом». Потому что это в дымковской традиции! По сравнению с современными барынями она вроде бы простовата. Мы, когда молодые пришли учиться, то считали, что сами лучше слепим. Смеялись над этими простыми барынями: детский лепет какой-то! А сейчас поняли, что нам еще тянуться и тянуться за этой простотой! Вся красота в простоте!

С Пенкиной Нина Петровна познакомилась в 1958 году. Тогда кировский Дом художника впервые объявил набор на курс мастериц дымковской игрушки. Пенкину зазвали провести экзамен. От кандидатки в ученицы Нины Борняковой она потребовала повторить вылепленных барыню, лошадку и свистульку. Нине помогли детские навыки: в деревне она часто лепила зверушек из глины для своих братьев и сестер.

Когда в 1957 году вышло постановление правительства РСФСР о народных промыслах, председатель Союза художников Кировской области Михаил Кошкин собрал оставшихся мастериц из Дымково и уговорил их передать свое мастерство молодежи, чтобы промысел не пропал. Но мастерицы брали учениц неохотно, поскольку считали их конкурентками. «Вот глина, вот в печке обжигаем, и все», — больше не удавалось из них ничего вытянуть.

В свой первый визит на родину дымковской барыни Борнякова отправилась к Пенкиной. А та ее даже в дом не пустила. Девушка попросила показать, откуда мастерица берет глину. Пенкина лишь махнула рукой вдоль берега реки. Накопала Нина с подругами глины, а все игрушки при обжиге в печи разорвало. Плохая глина! Нина Пенкиной пожаловалась, а та что-то про песочек сказала, который надо бы добавлять — и больше ничего…

Когда в руки Нины Петровны попадает барыня, сделанная Зинаидой Федоровной Безденежных, то Борнякова сразу вспоминает скрытный характер этой мастерицы. Барыни Безденежных покрупнее, чем другие. Это она первая нарисовала губки сердечком, а не точкой. Безденежных доживала свой век в слободе Дымково в одном доме с другой мастерицей — Евдокией Захаровной Кошкиной, женой своего брата. Промысел у них был делом семейным. Хозяйство вели одно, а только что вылепленных из глины барынь друг от друга прятали под покрывалами. Рассматривать свои изделия Безденежных не позволяла и Нине: опасалась, что ученица скопирует ее барынь. Кстати, Зинаида Федоровна числилась в худсовете, который принимал игрушки учениц. И если ей казалось, что та или иная фигурка Нины скопирована с ее игрушки, то она немедленно требовала ее разбить. Объясняла свое требование необходимостью сохранения разнообразия в дымковской игрушке, в которой ценится уникальность и неповторимость каждой работы…

Сегодня за консультацией к Нине Петровне обращаются музеи и частные коллекционеры. Да, Борнякова может определить автора, время изготовления и даже сказать, из дымковской ли глины изготовлена игрушка. И только в одном случае Нина Петровна пасует: она не может различить авторов игрушек, сделанных в последние десять-пятнадцать лет. Они так похожи, что закрадываются сомнения: а дымковская ли это игрушка?

«СОЧНАЯ» ЛЕПКА

О том же говорит и другая мастерица — Анна Лалетина. Каждая игрушка, по ее мнению, должна нести какой-то отпечаток автора, след его почерка. А когда фигурка выглаживается, в угоду заказчику делается аккуратной, значит, мастерица отклоняется от традиции. Увы, такое происходит довольно часто. Началась эта печальная тенденция еще в 90-е годы. Тогда по прихоти покупателей мастерицы лепили барынь в «мерсах», на снегоходах, с мобильным телефоном. Какая ж это дымковская игрушка?

Рассказывает Анна все это, пока мы добираемся до Спасской улицы города Кирова, на которой установлена скульптурная группа «Место встречи», изображающая свидание дамы с кавалером. Бронзовые герои выполнены в стиле дымковских игрушек. Со скульптором Людмилой Леденцовой мастерица Анна Лалетина обсуждала каждую деталь — вплоть до пуговок и оборок на костюмах фигур. Анна понимала, что коллеги будут внимательно рассматривать группу и придираться к каждой детали. Их не будет волновать разница между народным промыслом и монументальной скульптурой. «Но они отнеслись благосклонно», — говорит Лалетина, показывая скульптурную композицию, сделанную по ее эскизам.

Кстати, Лалетины — это тоже знаменитая фамилия в дымковском промысле. У известной мастерицы Анны Мезриной была родная сестра — Мария Афанасьевна. Она недолго занималась игрушкой, забросила ее, когда вышла замуж и стала Лалетиной.

— Лалетина — это моя девичья фамилия, — рассказывает Анна. — Кем наша семья приходится сестре Мезриной, я не знаю. Однофамильцы или родственники? Это надо в архивах копаться. Но я свою девичью фамилию в замужестве специально оставила, когда связала жизнь с «дымкой». Когда была девчонкой, то не могла представить, что буду заниматься дымковской игрушкой. Тогда она казалась мне какой-то аляповатой, немодной.

Анна родилась в семье медиков, собиралась поступать в медицинский институт. А потом случай свел ее с «дымкой». В 1970–1980-е годы в Кирове жизнь мастерицы дымковской игрушки казалось заманчивой. Они много зарабатывали. Для них выстроили прекрасные, светлые мастерские. Они ездили за рубеж, а к ним в гости приезжали известные на всю страну люди. Попав в пятерку выбранных для обучения, Анна училась девять месяцев, но на то, чтобы постичь все тонкости промысла, ушли годы. У своей наставницы Лидии Сергеевны Фалалеевой она научилась работать с глиной, смешивать краски, изучила огромный ассортимент дымковской игрушки — вплоть до редких львов и сорок.

Кстати, сама Фалалеева пришла в промысел в 1958 году, одновременно с Ниной Петровной Борняковой, вместе с которой не раз ездила копать глину в Дымково. Обучалась Лидия Сергеевна у Косс-Деньшиной. Та к молодым мастерицам тоже относилась ревностно, на советы скупилась. Когда ученицы бывали у нее дома, то дверь в комнату, где хранились дымковские игрушки, собранные мужем еще до войны, закрывала. Но кое-что Лидия Сергеевна у нее увидела. Екатерина Иосифовна выставки своих барынь проводила в Москве. Так местный Союз художников отрядил Фалалееву поехать в столицу, чтобы рассмотреть барынь и зарисовать. После этого Екатерина Иосифовна со своей ученицей перестала здороваться и на порог дома не пускала.

А вот Лидия Сергеевна так со своей ученицей себя не вела. Учила брать за образец те игрушки, которые зарисовывал и собирал Деньшин. Приводила Анну в местный музей и усаживала с альбомом в кабинете со старыми дымковскими игрушками. Анна рисовала и запоминала. Раньше игрушка была небольшая. Барыня высотой 18 сантиметров считалась уже крупной. У Фалалеевой Анна уяснила, что дымковская игрушка — это тяжелый физический труд и руки по локоть в глине. А признанным мастером «сочной», как тут говорят, лепки в Кирове всегда считалась Нина Петровна Борнякова.

— Приятно смотреть на глину в ее руках, — вздыхает Анна. — Она вам не показывала? Ну, значит, свои секреты по-прежнему бережет! Даже у ее дочери Евгении не получается так лепить. Единственный, кто перенял мастерство «вкусной» лепки у Борняковой, — это Любовь Коробицына.

ИГРАТЬ В ИГРУШКИ

…На стенах — картины, подоконники уставлены цветами. В шкафах — спрятанные от постороннего глаза игрушки. А те, что стоят на столах, прикрыты тканью, так что и не угадаешь, барыни там, петухи или лошадки. Но когда Любовь Николаевна Коробицына открывает дверцы шкафов и снимает покрывала, то глаза разбегаются! На полках застыли компании барынь, кормилиц, водоносок, цыган, гусар, петухов, павлинов, индюков, скоморохов на баранах, цирковых козликов в нарядных панталонах… Петух — розовый, конь — оранжевый. А барыни! Барыни одна франтоватей другой! Та с кавалером под руку, с зонтиком или с собачкой, другая — в шляпке и с веером.

Перед Любовью Николаевной Коробицыной стоит позолоченная широкая фарфоровая ваза — в ней вода для смачивания глины. В чаше с символикой Олимпиады-80 моются кисти, которые потом ставятся в деревянную старинную кружку, украшенную тройкой вятских лошадей и бабами с коромыслами. В мастерской много желтого цвета — куски поролона, глина, охра. «Желтый цвет — это дымковский цвет, — улыбается мастерица. — Ну что? Поднялось настроение, когда к нам вошли? Все, кто к нам заглядывает — приходят в восторг. Говорят: счастливые вы! В красоте живете и в игрушки играете».

То же самое приключилось когда-то с ее отцом. Он работал маляром в здании, где находилась мастерская дымковской игрушки художественного фонда Союза художников Кировской области. Отцу Любы захотелось и свою дочь видеть в этой праздничной атмосфере. У той не получилось поступить после школы в ленинградский институт на модельера. В родном Кирове устроилась на электромашиностроительный завод. В тот год набора на обучение дымковскому промыслу не было. Директор мастерских Татьяна Петровна Дунина обошла всех мастериц. Нина Петровна Борнякова сидела в отдельной маленькой каморке в конце коридора. Ей было тогда 34 года, она собиралась вступать в Союз художников, готовила выставку своих игрушек. Ей тоже не было дела до Любы. Но, посмотрев ее школьный альбом с рисунками, отметила в нем зарисовки девушек в русских сарафанах. Аккуратность работы карандашом Нине Петровне тоже понравилась. Велела девушке прийти, захватив с собой фартук и чистые тряпочки, чтобы оттирать руки от глины. Слепила Люба вслед за Борняковой петушка и гуся. Мастерица посмотрела на ее работу, подумала и взяла в ученицы. Девушка работала на заводе во вторую смену. А первую половину дня просиживала рядом с мастерицей. За месяц научилась разных птичек лепить. А потом перешла на барынь. Ни одной сделанной своей ученицей игрушки Борнякова не забраковала.

— У меня руки дрожали, — вспоминает Любовь, готовя глину к работе на деревянной доске, — когда я первый раз подсела к Борняковой. У Нины Петровны руки ходят по глине как по маслу. А у меня руки как грабли. После первого урока поразилась: у нее руки чистые, а у меня — по локоть испачканы!

Через три месяца обучения девушку оформили в коллектив с записью в трудовой книжке. Пересадили Любу в большой зал, к другим коллегам, большинство из которых были внучками известных дымковских мастериц. Рядом с Любой, например, работала Елена Безденежных, внучка той самой Зинаиды Федоровны, которая от Борняковой барынь прятала. И с тех пор, с 1975 года, Коробицына, можно сказать, с этого места по сию пору и не сходила. Не один килограмм глины перемесила и съела. Причем в прямом смысле. Борнякова была лучшей в промысле мастерицей по глиняным свистулькам. И Любе, как ее ученице, давали на них большой план. А глиняную игрушку, чтобы она свистела, надо проткнуть и дунуть в нее для проверки, пока она сырая. «А вот Борнякова даже не проверяла, они у нее всегда свистели, — вспоминает Любовь Николаевна и говорит соседкам по мастерской: — Чего смеетесь? Сами, что ли, глины не наглотались?» Подруги Коробицыной — мастерицы Любовь Втюрина, Наталья Чухлова и Раиса Колчанова — в ответ только хохочут.

По их словам, Любовь Николаевна, верная ученица Борняковой, тоже не любит, когда смотрят, как она лепит. И даже после того, как снимут ее лепку для телевидения, готовую барыню обязательно сломает, как ее ни уговаривают оставить игрушку.

Анна Лалетина, вздыхая, завидует быстроте рук Коробицыной. Объясняет, что сейчас используется глина не из слободы Дымково, а из села Просницы. Это раньше мастерицы сами грузили накопанный материал лопатами в кузов машины. Хранилась глина в подвалах в бочках. Ее разливали как кисель на гипсовые плиты, и мастерицы вырезали себе нужные куски, сворачивали рулонами и уносили в мастерскую. Сейчас материал привозят в пленочной упаковке. Потому современная игрушка стала более хрупкая.

…Любовь Коробицына запустила руки в коричневый шмат глины. Если б не запах сырой земли, то можно было бы подумать, что работает она с шоколадом. Недавно на конференции воспитателей детских садов, где она давала мастер-класс по «дымке», удивились тому, как глина в ее пальцах так аппетитно переливается. Что она в нее добавляет? «Подсолнечное масло! — пошутила Коробицына и тут же поправилась: — Шучу! Просто она в моих руках так смотрится!» Смотрится глина в руках мастерицы действительно аппетитно.

— Глина не терпит долгого общения. Руки человеческие горячие. От их тепла глина сохнет, — объясняет Анна. — Глядите, как быстро растет «колокол» юбки — это самый сложный элемент!

Коллеги, бросив дела, наблюдают, как Любовь Николаевна работает над юбкой новой барыни. Видели они это много раз, но видно, что и сейчас любуются. «С Любой очень тяжело рядом работать, — переговариваются они между собой. — Она быстро лепит. Не успеваешь за ней. Жалко, нет учениц у таких мастеров!»

Коробицына уже слепила из глины «колокол» и аккуратно обстукивает его лопаточкой. Этим же инструментом она обрабатывает спинку барыни. Лопатка — старенькая, сделана была еще в 1975 году. От трудов она даже слегка согнулась, но мастерица не меняет на новую. С ней она слепила все свои знаменитые игрушки. А главные из них — конечно же, барыни! Каких только барынь она не лепила! И водоносок, и барынь с детьми, и барынь с кулечками, и барынь с караваем…

Свежеиспеченную барыню-хлебосольницу мастерица осматривает со всех сторон и объясняет, чем она отличается от барынь ее коллег. «Колокол» юбки плавно переходит в стан. Оборки на юбке плавные, плечики у барыни не широкие, сама барыня — кокетливая. А шляпка у нее витиеватая. И надета набок. Эта барыня с претензий на столичный шик. Только что слепленную барыню надо высушить, побелить, обжечь, раскрасить и покрыть сусальным золотом.

«Хороша? — спрашивает Любовь Николаевна своих подруг. — Ну, на кого эта барыня похожа?» Вопрос не случайный: говорят, дымковские мастерицы, сами того не желая, лепят барынь, похожих на них самих. Подруги хором отвечают, что игрушка — вылитая учительница Любы, Нина Петровна Борнякова. Которая, между прочим, уже шестьдесят лет работает в промысле. И никто, кроме нее, не может претендовать на звание живого воплощения настоящей дымковской барыни.

 

https://rusmir.media